Хлеб для немца

Черные машины ездили частенько, и такое ощущение было, что если шло машин много, например, семь, – значит это Сталин поехал, пять – значит Молотов…

Из детских игр помню конечно, как играли в войнушку. У меня в записях детских есть такая заметка: «Сын спрашивает: «папа, ты воевал?» Папа говорит: «Воевал». «Папа, а кем ты был – русским или немцем?»

Немцы у нас пленные работали прямо во дворе, в серых довольно изношенных одеждах и пилотках. И иногда конвойные отпускали их ходить по домам, просить хлеба. Однажды кто-то из них постучал к нам, мы открыли дверь – глядим, а на пороге стоит изголодавшийся немец. Мы и сами, конечно, были не очень обеспечены едой, но дали ему хлеба.

Мы уже понимали: это были совершенно не опасные немцы и никто к ним даже не испытывал ненависти. Они как чернорабочие трудились: копали, строили…

Нам было не до пленных. По рукам ходили настоящие патроны, пистолеты, снаряды… Это был настоящий шик – обладать личным оружием.

Из вкусного съестного мало что помню, разве что кусочек хлеба, максимум какой-то пряник. Вообще, если тебе давали кусок черного или белого хлеба, посыпанный сахаром – это было самым вкусным… Голодали все. К 1947 году я, как очень ослабленный ребенок, был отправлен в санаторий под Москву…

Кто нас воспитывал, понятно, – улица и двор. Мои родители были инженерами: рано утром уходили, вечером приходили поздно. Абсолютно все дети нашего двора (огромный двор на Кутузовском проспекте, дом № 22), приходя из школы, десятиклассники, пятиклассники, первоклашки, нулешки, высыпали во двор… Двор был огорожен большим забором – и это была наша большая детская комната, где малыши прыгали в классики и через веревочку, где-то гоняли в волейбол, где-то на деньги играли, а где-то старшие ребята надували презерватив дымом и выпускали его на Кутузовский проспект, к ужасу приличных бабушек.

В те военные годы все было мне интересно, ничего страшного не было, все воспринималось по-детски. Взрослые заботились о тебе: «А, поехали, значит поехали, не важно куда, зачем…»

День победы я практически не помню. Знаю, что общее веселье было, гудела вся Москва, все улицы… Я был в Москве в этот день, слышал, как жахали салюты со страшной силой, все сверкало и летело во все стороны, раскрашивая небо в звезды.

12

Поющих не победить

Память сохраняет именно то, что важно для человека, почему-то ценно для него.

Мой отец воевал, прошел всю войну

«Брат отца, Конюхов Иван Михайлович, служил на Севастопольском флоте. Когда его корабль потопили, он оказался в плену. Три раза пытался сбежать из плена. Дважды его ловили и возвращали, но на третий раз ему повезло».

Суда с малой площадью действующей ватерлинии

Суда с малой площадью действующей ватерлинии настолько новое слово в судостроении, что еще не выработаны для них технические термины.

Энциклопедия в тегах:

Новое в галерее войны: