Рано повзрослевшие

«В тот день среди ясного неба вдруг раздался взрыв. Погиб мальчик, нашедший где-то снаряд… Тогда таких смертей было много, и прежде всего погибали мальчишки, для которых отыскать военный снаряд и разрядить его было едва ли не делом чести, желанным геройством.»

Я мало что запомнила из своих военных лет. Все военные годы, вплоть до сорок пятого, мы с семьей жили в Махачкале, где я родилась, и куда война не дошла. Хотя светомаскировка, конечно, была и там.

Мама моя вела кружок «Ворошиловский стрелок» и воспитала, кстати сказать, два набора кавалеристов для фронта, хотя самой не было и тридцати лет. Она была очень активным человеком. И как многие тогда, мыслила государственными масштабами, сколько я ее помню, она никогда не жила для себя.

Как и все, помню день Победы, когда люди с ума сходили от счастья. Иначе не сказать. Если честно, объявления по радио о Победе я не помню.

А еще мне запомнился замечательный чемодан с удивительными елочными игрушками, который у нас был. Теперь таких изящных, тонких и красивых игрушек не делают, все больше шары грубой работы… И игрушек повседневных у нас, конечно, не было практически. Только самодельные какие-то, или вовсе вещи, приспособленные под игрушки.

Может, потому что мы очень рано взрослели и начинали жить не игрушечной жизнью. Нам было интереснее общаться друг с другом, обсуждать какие-то общие, на наш взгляд, важные темы, спорить, мириться…

Потом мы жили в Дербенте. А затем маму, как молодого специалиста, направили восстанавливать разрушенное войной хозяйство, а именно элеватор, на Ставрополье. Она сама выбрала этот район. Она поехала с моим отчимом, комиссованным раненым фронтовиком Кириенко, и взяли с собой брата. А я некоторое время жила еще в Дербенте, с дедушкой и бабушкой. Мы жили на окраине, и неподалеку от нас были роскошные виноградники. И мы, помнится, в конце войны, несмотря на все военные страхи и лишения, радовались винограду как какому-то счастью. Могли наестись от пуза и даже с собой немного разрешалось унести… Вкус винограда того я помню до сих пор.

А там, в станице, мой брат, еще совсем мальчишка, уже начал работать, простым рабочим, наравне со взрослыми. Мама наша была директором элеватора. Отчим – бухгалтером. Помню, когда мы приехали к ним, как бабушка снимала рабочую одежду брата и стирала ее с выварками, мыла-то как такового не было, дефицит. А воду размягчали золой…

И так жили не только мы, а все-все вокруг. Сейчас, конечно, представить себе сына директора, который трудится рядовым работягой в шестнадцать лет, невозможно. Другая в стране ситуация. Люди привыкли жить удобно. Это не плохо, нет. Просто время теперь иное, установки другие у народа.

А тогда нам помогало и уравнивало нас всех то, что каждый из нас, и мал и стар, верил: разгромив фашиста, проявив свою силу, наш народ построит для себя самую лучшую и справедливую жизнь, только не сразу. Потом. Для потомков… Выживали и строили…

Больше врезалось в память наше послевоенное житье, и разного рода отголоски войны, хорошо знакомые моему поколению… Мы, детвора, собираясь во дворе, играли в лапту, в третий лишний, прочие активные игры… Так было и в тот день, когда среди ясного неба вдруг раздался мощный взрыв. Погиб мальчик, нашедший неподалеку где-то снаряд… Тогда таких смертей было много, и прежде всего погибали мальчишки, для которых отыскать военный снаряд и разрядить его было едва ли не делом чести, героическим поступком. Конечно, таких случаев запомнилось много…

Помню и день смерти Сталина. Люди восприняли эту новость как личную потерю, очень многие. А меня тогда послали в магазин за траурной лентой и по пути мне досталось: укусила собака… Если б не боль, то, может быть, тот день стерся бы из памяти, занесенный, как, знаете, снегом зимой, событиями юности и ожиданием каких-то чудесных свершений… Не напрасных, замечу, ожиданий, потому что разрушенная страна, огромная, многонациональная, вставала из руин прямо на наших глазах. Это, пожалуй, и есть мое самое главное воспоминание и ощущение того времени.


Поющих не победить

Память сохраняет именно то, что важно для человека, почему-то ценно для него.

Мой отец воевал, прошел всю войну

«Брат отца, Конюхов Иван Михайлович, служил на Севастопольском флоте. Когда его корабль потопили, он оказался в плену. Три раза пытался сбежать из плена. Дважды его ловили и возвращали, но на третий раз ему повезло».

Суда с малой площадью действующей ватерлинии

Суда с малой площадью действующей ватерлинии настолько новое слово в судостроении, что еще не выработаны для них технические термины.

Энциклопедия в тегах:

Новое в галерее войны: